burkin (burkin) wrote,
burkin
burkin

Category:

История с Макаревичем (фрагмент статьи)

.

32,25 КБ

Меня действительно связывает с ним целая история. А он и не знает ;)))

Страшно вспомнить, как уже давно это было. Четверть века назад. Восьмидесятый год, то ли сентябрь, то ли октябрь. Я только что вернулся домой из армии. А служил я в Кемерово, и нигде дальше от Томска до тех пор не бывал. Как раз в армии, как и все страна, я начал фанатеть по полуподпольной тогда «Машине времени».
Так вот, неожиданно отец мне предложил скататься через Москву в Минск. Он работал тогда в ТГУ над «Атласом Томской области», и материалы по нему нужно было отвезти на Минскую картографическую фабрику… Очень сложная и громоздкая тогда, без компьютеров, была технология создания географических карт. Фактически я должен был исполнять роль носильщика: сопровождать сотрудницу его кафедры, временно оформившись туда лаборантом.
Я страшно обрадовался. Еще бы: в Минск! Да через Москву! Я увижу мир! Полечу на самолете! Именно с этой целью билеты брал «с зазором», чтобы несколько дней поторчать в Москве. А где там остановиться? Отец написал целый список своих московских друзей и хороших знакомых, которые могут приютить. Среди прочих в списке была Галина Макаревич. Увидев знакомую фамилию, я спросил, кто это, и отец объяснил, что это его бывшая одноклассница, они когда-то сидели за одной партой. Хотя учились вместе всего один год, во время войны, когда девочка-москвичка была в Томске в эвакуации. И фамилия у нее тогда была другая, а Макаревич – фамилия мужа.
Я прилетел в Москву. Я не думал всерьез, что знакомые отца Макаревичи имеют какое-то отношение к моему кумиру, но позвонил именно по их телефону. Нравилась, что фамилия такая… Мне ответил мужской голос, и я понял, что говорю с мужем знакомой отца - Вадимом Георгиевичем. Он сказал: «А… Сын Сережи Буркина… Галя сейчас в командировке, но ты приезжай»…
И вот я на месте. Худощавый мужчина сдержанно меня встретил, показал, где я буду спать… Я сразу спросил, почему так странно стоит их типовая пятиэтажка: вдоль улицы таких штук десять, и у всех подъезды выходят во двор, только у этого дома – на проезжую часть. Вадим Георгиевич усмехнулся и рассказал: «Я архитектор, и я сам планировал этот квартал. И заранее уже было известно, где в этом доме будет наша квартира. Мне не понравилось, что она с западной стороны дома, но я знал, что начальством спорить бесполезно. Тогда я на чертеже этого дома поменял местами стороны света, так и построили… И, между прочим, уже сколько лет прошло, никто ничего не спрашивал».
Ответ меня насмешил, и сам человек понравился. И квартира, особенно коллекция моделей самолетов, которая занимала целую стену. Это в 80-м году! Я спросил, откуда такие замечательные игрушки, он ответил, что часто бывает в качестве дизайнера на международных выставках за границей. Там и пополняет свою коллекцию. Потом мы попили с ним «за знакомство» вина «Медвежья кровь», разговорились о музыке, он сел за пианино и сыграл битловское «Yesterday» в джазовой обработке. Очень клево сыграл. Я честно сказал: «Да вы замечательный музыкант!» Он в ответ: «Не-е, я – так, любитель. Вот сын у меня ничего, кроме музыки знать не хочет. У него группа, его из интитута из-за нее выгнали, говорят, «антисоветчик». Я слушал, нет там ничего антисоветского. Но мне, честно говоря, не нравится. Я ему говорю: бросай ты эту музыку, какой ты, к черту певец, ты же прирожденный архитектор…»
Я аж похолодел, слушая все это. Говорю: «А вашего сына не Андрей зовут?» «Андрей». А группа - «Машина Времени?» «А ты откуда знаешь? - удивился он. – В Томске своем…» «Да ее вся страна знает?!» - воскликнул я. Вадим Георгиевич был очень этому удивлен, а я стал уговаривать его познакомить меня с сыном. Тот, не долго думая, сыну позвонил, и аудиенция мне была назначена на завтра.
И вот я отправился к Андрею Макаревичу, купив бутылка джина, который сам видел впервые в жизни. Еще, по наводке Вадима Георгиевича в магазине грампластинок я купил детский диск-гигант «Тигренок, который не умел говорить «р», так как обложку к этой пластинке нарисовал Андрей…
Открывший мне молодой человек был кудряв, похож на кролика, имел пузцо и одет был в рваные джинсы. Визиту моему он был рад не особенно. И это понятно: приперся какой-то двадцатилетний пацан из Сибири, и зачем он мне, и что с ним делать? Но мои восторги по поводу его песен (это сейчас я к ним поостыл) растопили его холодность, а бутылка джина уничтожила ее окончательно. Попивая, мы стали по-очереди бренчать на гитарах (я ведь тогда уже тоже писал песни). Иногда в комнату заглядывала маленькая черненькая сердитая девушка, и они с Андреем очень натянуто разговаривали. Он объяснил, что это жена, но одни «в предразводном состоянии». На стене Андрея тоже была коллекция. Но это была коллекция запрещающих табличек: «Выхода нет», «Стол не обслуживается», «Не курить» и т.п…
Андрей спел несколько самых новых песен и был поражен тем, что я их знаю. «Откуда?! – удивлялся он. – Мы же их еще даже для себя не записывали!» И все-таки я слышал их раньше - «Ты шел как бык на красный свет…», «Скворец»… Видимо кто-то все-таки записал их на репетиции, и они добрались до нас в виде ужасного качества магнитофонных копий…
Мои песни Андрею не понравились. Кроме одной, которая называлась «Бинокль», и которая написана была мной с моим другом Лешей Большаниным как раз «под «Машину». То есть, в ее стилистике, в ее мелодике, и пелась с интонациями Макаревича. Андрей раза три попросил меня ее повторить и удивлялся: «Правда, похоже, как будто моя песня…» Ушел я от него в состоянии эйфории – и от того, что пообщался с великим человеком, и от выпитого джина, и от того, что на конверте диска теперь красовался автограф: «Не моя пластинка, хорошо хоть моя обложка…»
Через несколько месяцев я услышал песню «Машины времени» - «За тех, кто в море» и возмутился: «Да это же в копейку наш с Лехой «Бинокль»!..» Гармония, мелодия, тематика… Но я быстро остыл. Смешно говорить о плагиате, если как раз наша песня была написана «под «Машину». Еще не известно, кто у кого украл, скорее, все-таки, мы. А главное, песня Макаревича была на порядок лучше… Так что мы с Лешей решили: «Если и впрямь ее наш «Бинокль» навеял, то это даже приятно…»
Вот и все. Почти. Но лет пять назад, когда «Машина времени» была в очередной раз в Томске, я был на пресс-конференции с Андреем Макаревичем. До ее начала рассказал эту историю фотографу Саше Паутову. Он говорит: «А спроси-ка его, помнит он твое посещение или нет…» Я говорю: «Да откуда?! Представь, сколько лиц перед ним мелькает ежедневно…» Но Саша уговаривал: «Ну, спроси, что тебе стоит…» И я спросил: «Андрей, а вы не помните, как лет двадцать назад к вам вломился молодой человек с бутылкой джина?» «Нет, - ответил он. – Кто только ко мне тогда не вламывался. У меня не квартира была, а проходной двор… А в связи с чем он вломился?» «Ну-у… Ваша мама жила когда-то в Томске…» «Никогда она тут не жила», - веско оборвал он меня. Я помню, как покраснел, почувствовав себя перед Сашей Паутовым отъявленным лгуном… Хорошо, хоть про песню не ляпнул… Но я все-таки еще промямлил: «В войну… В эвакуации…» «А, да, - сказал Макаревич. – Где-то в Сибири она была во время войны. Точно. Что-то такое она говорила…»
Уф-ф… Меня отпустило. И я снова взял у Макаревича автограф (см. фото). На этот раз на свою собственную книгу. Так как ее эпиграфом я когда-то поставил кое-какие его слова.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments